Пурпур Мессии… Ирод

После поражения Марка Антония при мысе Акций союзник и вассал Антония иудейский царь Ирод предстал перед очами Октавиана Августа — победителя, императора великого Рима.

Он простер к нему руки:
— Не смотри, чьим другом я был, посмотри, КАКИМ другом я был! Ведь если бы он слушал меня, а не эту вздорную бабу (имеется ввиду, египетская царица Клеопатра), он, а не ты сидел бы сейчас на этом месте…

Ирод был поднят, обласкан, одарен, и с почестями отправлен в Иерусалим. В свою столицу. Ибо понял премудрый Август, что лучшего царя для Иудеи ему не найти.

Сами же иудеи считали иначе.

Странная тирания Ирода

irod-statuya-iz-khrama-rozhestva-iisusa-b
Ирод. Статуя из Храма Рождества Иисуса, Брага, Португалия

Строитель – одно из неофициальных, но общепризнанных титулований этого правителя. Заслуженный титул. Талантливый инженер, человек обостренного, болезненного честолюбия, он, во что бы то ни стало, хотел вписать свое имя в историю. Причем, золотыми буквами. И на тысячелетия…

Поэтому он вступает в негласное соревнование с лучшими зодчими настоящего и прошлого. Он конкурирует со своими патронами – римлянами, начинает единоборство с легендарным царем Соломоном и созидателями египетских пирамид.

Он строит так много, что мы, гиды по Израилю, ласково называем Ирода «кормильцем». Его крепости, города, порты, храмы и акведуки прочно украсили собой индивидуальные экскурсии по Израилю. Чего стоит, хотя бы, рукотворный порт Цезарея — Кейсария, крупнейший после афинского Переона ? Этот город стал столицей государства на долгие восемьсот лет.

Он строит – и у людей есть работа. Развивается ремесло и торговля. Он был совсем неплохим экономистом этот царь, одно имя которого стало синонимом слова «тиран». Железной рукой он обезопасил свои рубежи и дороги. Он дает народу хлеба и зрелищ – по римскому образцу. Кажется, он желает стать этаким сирийским Августом. Ведь у Августа получилось снискать признание, его славят все провинции! Искренне славят…

На фоне грандиозных строек, придворных интриг и шекспировских страстей так просто упустить главное – цель. Цель его правления. А она вовсе не была банальным «власть ради власти». Она была другой. Он хотел, чтобы люди узнали в нем Мессию.

Вот пришел… Мессия?

Мессия… Машеах… Царь благословенный, Божий избранник и Божий посланник, хранимый Всевышним, любимый людьми, ведущий народ … куда? В Царствие Небесное. То царство, приближение которого люди так остро чувствовали тогда, на рубеже тысячелетий. Что именно жившие в ту эпоху вкладывали в это емкое понятие – историки спорят до пор. Национальная независимость? Процветание? Да! Но главное – тотальное освобождение от тотального зла. Исправление надломленной человеческой природы. И вхождение в иное, принципиально иное качество бытия. «И лев возляжет рядом с ягненком…».

Давид ушел – да здравствует Давид?

Ирод и его слуги. Фрагмент рождественского вертепа
Ирод и его слуги. Фрагмент рождественского вертепа

Ох, непросто было евреям найти кандидатуру ТАКОГО лидера! Поэтому их взоры были обращены в колодец времени. Оттуда смотрел на них идеальный царь. Царь Давид. Его образ глядит из прошлого в будущее. И иудеи ждут, напряженно и страстно ждут его, человека из корня Давида, а может быть, и самого Давида, который вернется, который вот-вот шагнет к ним из-за небесного рубежа.

С Давидом Ирода роднит, разве что, цвет волос, такой же огненно-рыжий. Вернее, роднит то его многое. Но иудеи не признают этого. Он для них по-прежнему всего лишь Ирод. Презренный идумей, змеею втершийся во власть. Узурпатор и выскочка Ирод.

О, как вероятно больно ему было, этому совсем неплохому царю! Как больно было ему понять (или так и не понять до конца) что ни рыжина, ни пурпур, ни твердость, ни сытость даже, народу дарованная, не помогут ему снискать признание в очах этих жестоковыйных людей. Стать для них помазанником. Подлинным царем.

Тридцать четыре года продолжается этот безысходный роман – царь и народ. Своеобразным индикатором которого стали отношения с любимой жены Мирьям – царь казнил ее, но не нашел в себе силы с ней расстаться. Погруженное в саркофаг тело прекрасной, нестареющей Мирьям, залитое смесью меда и бальзамических смол, еще двадцать лет сопровождает бывшего супруга из одной резиденции в другую. Другие жены? Терпели…

Мессия, строящий мосты

Ирод. Старость. Так выглядит грех.
Ирод. Старость. Так выглядит грех.

Ирод умирает, а по дорогам его царства продолжают бродить мессии. Здесь были проповедники и разбойники, пророки и партизаны, солидные учителя и вдохновенные харизматы, целители и чудотворцы.
Он умирает, оставив неразрешенным вопрос – можно ли примирить Иудею и Рим. Жизнь покажет — можно замирить, можно сжечь, но сквозь слой пепла прорастут, протянуться тонкие зеленые ростки ревности и знания.

И Рим потянется к этому знанию. Ведь это была уже та эпоха, когда холодноватая, рассудочная душа латинянина, уставшая от логики и пустоты, от долгого сонма обожествленных владык, потянется к тому страшному, странному, восточному, обжигающему, могучему, но не имеющему ни имени, ни формы, что почиталось иудеями в Святилище Бога Живого на Храмовой горе. В святилище, которое будет разрушено сыном императора Титом Флавием в 70-м году нашей эры.

Впрочем, что ему до того пожара? ОНО неистребимо. И оно придет в Рим в образе скромного странника из Назарета.

Ирод умер – но мессианская идея Израиля продолжала жить.

Гид по Израилю Екатерина Хмелева

 

кнопка вверх