Мария. Три стихотворения. Часть 2

И вот – еще один православный поклонник. Бунин.

Иван Алексеевич на святой земле побывал в 1909 году, и к впечатлениям от паломничества своего возвращался всю жизнь, до самой кончины в 1953 году.

Создал об этом путешествии много прекрасных стихов.

Я процитирую одно:


Мария. Три стихотворенияНа пути из Назарета

Встретил я Святую Деву,

Каменистая, синела

Самария вкруг меня.

Каменистая долина

С юга шла – и по долине

Семенил ушастый ослик

Меж посевов ячменя.

А на нем, на этом дробном

Убегавшем мелкой рысью

Сером ослике, сидела

Мать с ребенком на руках.

Как спокойно поднялися

Аравийские ресницы

Над глубоким, темным мраком

Что сиял в ее очах!

Обыденность пейзажа – и обыденность чуда. Каменная равнина, снова ослик и местная девочка на нем, со своим ребенком, вероятно – первым. Тихая радость матери навстречу своему младенцу. Бунин чувствует в ней тайну – и падает в нее, падает в глубину ее глаз.

Он поет в этой девочке Марию, что «в юности нетленна» и «в скорби светла», чей кроткий лик белеет над миром.

 

Мария. Три стихотворенияНад безумием бурунов

В ясный день, в дыму прибоя

Ты цветешь цветами радуг;

Ночью, в черных пастях гор,

Озаренная лампадой,

Ты как лилия белеешь,

Благодатно и смиренно

Преклонив на четки взор.

Три стихотворения. Три образа. Что общего между ними?

Библейский ландшафт, который подвижной рамой обрамляет три женские фигуры.

И, казалось бы, это всего лишь фон, но именно он превращает пастушку – в иудейскую праматерь, а молодую мать – в Мадонну.

Вернее, это мерцание смыслов появляется на стыке двух тем – природы и женственности.

Женственность как самоценность и женственность как благодать. Она не принадлежит эпохам, но таит в себе миры. Она способна даже отменить время, ввергая случайного встречного в колодец своей предначальности – колодец без дна. В глубине его плещутся звезды.

Недаром с таким трепетом следят художники за полетом ее ресниц, недаром так притягивает их, путников, ее взор – глаза позволяют приблизиться к тайне, может быть прикоснуться к благодати, которой заполнен прекрасный сосуд.

Женщина как родник благодати…

Случайно ли? Или так отозвался библейский первообраз – любовные песни, впервые спетые именно здесь, на этой земле?

 

Замкнутый сад родная моя, невеста

Замкнутый сад, запечатанный источник

… Сосуд с миро бесценный

…Ладанка, благоухающая меж грудей моих…

 

Ваш гид по Израилю Екатерина Хмелева

кнопка вверх